Херфрид Мюнклер

9 ноября 1989 г., день, когда пала Берлинская стена, был кульминационным пунктом развития событий, напоминающих революцию. Граждане ГДР играли при этом главную роль: одни – потому что приложили все усилия к тому, чтобы покинуть государство, которое отказывает им в свободе передвижения, и, заняв посольства ФРГ за рубежом, силой добились выезда на Запад; другие – потому что громогласно объявили, что хотят остаться в ГДР. В ответ они потребовали, однако, коренных реформ, на которые режим не мог дать своего согласия без того, чтобы не начать катиться в пропасть. Под таким двойным нажимом ГДР – несмотря на гигантские меры безопасности – всего за несколько месяцев развалилась как карточ­ный домик. Это открыло путь к преодолению раскола и воссоединению Германии 3 октября 1990 г.

В начале 1989 г. в Германии (как на западе, так и на востоке) вряд ли кто мог рассчитывать на то, что предстоящий осенью 40-летний юбилей ГДР будет  последним, что Берлинская стена скоро исчезнет, а разделенная на два государства Германия воссоединится. Никто не предполагал, что в результате этого в итоге развалится мировая политическая конструкция, которая более 40 лет определяла политику в послевоенной Европе. Но все произошло иначе. История, которая в Европе на протяжении десятилетий двигалась вперед шагом, неожиданно перешла на рысь и, наконец, на дикий галоп. От темпа развития событий перехватило дыхание даже у тех наблюдателей, которые просто смотрели, ни во что не вмешиваясь. Всего через 10 месяцев после падения Берлинской стены Договор «два плюс четыре», подпи­санный 12 сентября 1990 г., открыл путь для воссоединения Германии.

На короткое время германское единство, которое в государственно-правовом плане было реализовано 3 октября 1990 г. в результате вступления пяти новых земель «в сферу действия Основного закона Федеративной Республики Германия», вылилось в бурлящую, коллективную, радостную эйфорию, которая держалась на уверенности в том, что с вызовами процесса объединения можно будет справиться. Однако затем последовали «тяготы повседневности» (Бертольт Брехт). Трудности, с которыми столкнулись многие немцы благодаря вновь обретенному единству,  были следствием того, что оно пришло тогда, когда не него практически никто не рассчитывал и в таком темпе, к которому никто не привык.